Юльхен (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} julia_ostapenko) wrote,@ 2005-12-01 14:33:00 |
|
Бенедиктов, "Путь шута"
Вся фрэнд-лента у меня в Бенедиктове. Расцвела, можно сказать. Так что и я подтягиваюсь к флэш-мобу.
Вообще, сиквелы, приквелы, римейки и адд-оны всегда вызывали у меня какие-то фобические настроения. Может, потому, что видала я, пожалуй, раза полтора, когда подобные начинания заканчивались чем-нибудь хорошим, причём были это совсем не книги, а компьютерные игрушки. Кстати, именно в анонсах игрушек издатели очень любят писать про какую-нибудь Half-Life 2: "Всё то же самое, что раньше, только больше, лучше и красивше!" В случае многоуважаемого товарища Бенедиктова это утверждение верно примерно наполовину… Да, это опять всё то же самое, только лучше (местами), красивше (однозначно) и… меньше. Причём сильно так меньше.
Вот последнее - это неприятный момент. Где-то когда-то слышала я заявление, что "книги Бенедиктова читаются медленно и печально, но - читаются". ППКБ, то бишь подписываюсь под каждый буквой. Бенедиктов - редкий автор на наших с вами просторах, которого очень классно читать, а не только прочитать. Язык и манера повествования у него просто удивительны. Я бы сказала, медитативны. Причём это отнюдь не тот случай (всё чаще встречающийся, кстати), когда смакование текста достигается благодаря сомнительному (для меня) удовольствию продирания сквозь витиеватую архитектонику. Таковые игры слова и разума лично меня утомляют на второй же странице. У Бенедиктова, напротив, текст очень гладкий, ровный и упругий. Упоительно профессиональный - но абсолютно не выхолощенный (чем страдают многие профи). По большому счёту, из "Пути шута", да и из ВЗА, можно надёргать десять страниц речевых штампов и банальностей. Но почему-то в тексте они смотрятся не то чтобы органично (органичны они разве что в графомании), а не смотрятся вообще. То есть практически не замечаешь их - только выделяешь на автомате, что, вот, если бы я в такой ситуации в своём тексте использовала такой оборот, это был бы жуткий штамп…. а здесь он почему-то не штамп. Мысль вызывает поначалу очень сильное удивление, потому что я как-то раньше не задумывалась, что одни и те же обороты в разных текстах могу звучать совершенно по-разному. Но именно так и есть. По гладкому полотну бенедиктовского текста не идёшь, а катишься, легко и непринуждённо, и очень хочется насладиться поездкой сполна, разглядывая дивные техногенные пейзажи за окном. Поэтому когда всего через пятнадцать минут поездки, когда твой вестибулярный аппарат только-только сродняется с ритмом, а машина плавно, но стремительно набирает скорость от прогулочных 40 км/ч до ураганных 180-ти, транспортное средство неожиданно со всей дури врезается в шлагбаум: конечная остановка, спасибо за внимание! Давненько я уже не ненавидела четвёртую сторонку обложки с такой силой.
В общем, суть ясна? Книга очень короткая. После ВЗА - просто клаустрофобически короткая. И сдаётся мне, что Кире вообще противопоказано писать романы объёмом меньше 30 алок. Потому как негуманно это по отношению к читателю - такой вот парадокс. Обычно-то бывает наоборот.
Но ближе к телу исследуемого. В ВЗА, если помните (а если не помните, то как вам не стыдно?) была тьма-тьмущая героев с модным ныне POV. Герои сильно отличались, хотя все были медленными и печальными, что некоторых читателей раздражало, а вашу непокорную слугу вводило в экстаз. (Поэтому, кстати, я немножко испугалась, услышав, что-де в "Пути шута" "экшена стало больше, а тягомотины меньше, хорошая книжка!" Чур на вас, подумала я тогда испуганно, отдайте мне назад тягомотину!) Ныне героев осталось (то есть, было - это же всё-таки приквел) всего двое, причём лишь один из них знаком нам по ВЗА. Впрочем, знаком - громко сказано. Дело даже не в том, что он тут младше на тридцать лет, а в том, что уже главе к третьей перестаёт восприниматься как тот самый Ардиан Хачкай, который истребительгамбургеров из ВЗА. Нет, это какой-то другой Ардиан Хачкай. (К слову сказать, я в который раз восхищена фонематическим слухом автора: это одно из красивейших имён, которые мне встречались в книгах). Какой-то другой, но… боже, какой же он классный!!!
Ардиан Хачкай в "Пути шута" у нас - мальчик с этой… как её… а! с феноменальной памятью. Шутка. Мальчик-киллер он у нас. При чтении этой книги незлым тихим словом вспоминала я Робин Хобб раза четыре, и это один из них. Если помните, начиная читать "Ученика убийцы", я возмутилась нарочитой спекулятивностью зачина. Ма-аленький бледненький мальчик-убийца. Уже заранее медленно и печально. Медленно - потому что маленький, а значит, будет расти, что дело небыстрое, а печально - понятно почему. Однако в случае с Бенедиктовым всё не так. При виде его мальчика-киллера во мне внезапно проснулась спящая летаргическим сном анимешница, и возопила: "Ня, кавай!" (что у анимешниц означает высшую степень эстетического удовлетворения). Ну да, ну типично анимешный образ. Маленький бедный албанский ребёнок с огнём в глазах и базукой наперевес. "Weiss Kreuz", ёлы-палы… Так вот! Если вы уже начали злорадно скалиться, то немедленно прекратите. Дело в том, что мальчик у Бенедиктова - офигительный! Нет, просто охренительный мальчик! Я чувствовала себя просто какой-то гнусной педофилкой, честное слово. Вообще, подростки - едва ли не самые сложные персонажи. Описывать их взрослому автору можно тремя способами: вспоминая себя в этом возрасте (что не удаётся практически никогда - если б удавалось, мы бы не конфликтовали с нашими подрастающими детьми), наблюдая за подростками и читая специализированную литературу по теме. Я не знаю, что именно делал Бенедиктов, но в "Пути шута", пожалуй, одна из лучших презентаций героя этого возраста, какие я только вообще встречала. И не в том даже дело, что офигительный мальчик с офигительным именем Ардиан Хачкай думает, чувствует и поступает, как всамделишный подросток. Дело в том, что я вижу его как подростка, когда читаю. Вообще, картинка у Бенедиктова неизменно получается очень чёткая, даром что он довольно скуп на описания. Поразительное дело: даже когда автор использует нехорошие, казалось бы, приёмчики, пытаясь сделать своего героя покруче, у него это вдруг получается. Цитата: "Но Хачкай только устало пожимает плечами (этот жест неожиданно кажется мне очень взрослым, как будто в теле тринадцатилетнего парнишки прячется умудрённый жизненным опытом зрелый мужчина)" - и я ведь реально вижу, что да, действительно именно этот его жест выглядит очень взросло. Вот это меня неимоверно прёт в этой книге и пёрло в ВЗА: чем бы ни пользовался автор, он неизменно монументален и убедителен, как пирамида Хеопса. И я не знаю, как это у него получается. Да и, честно говоря, не хочу знать, потому что в случае Бенедиктова мне хочется быть просто читателем. Просто читать и переться, и всё.
Помимо живого, естественного, харизматичного, смышлёного, эмоционального и при этом очень крутого мальчика-киллера в книге присутствует ещё один POV-шный герой - капитан Луис Монтойя (решительно, я с ума сойду от бенедиктовской фоносемантики). Герой этот не столь крут, но зверски обаятелен, в первую очередь - за счёт очаровательной самоиронии, сквозящей в каждом предложении от его лица. Вообще с самоиронией у Бенедиктова полный порядок, и в этом отношении "Путь шута" намного лучше, чем ВЗА. Хотя там, кажется, тоже были нордические офицеры, но тут они смотрятся просто здорово. Единственная проблема капитана Монтойи - это то, что его мало. Но это общая беда данной книжки. Всё хорошо, но всего мало. И не предлагайте мне таблеток от жадности, это неравноценная замена.
Впрочем, кое-что мне всё-таки не понравилось. Кира, мне не понравились твои садисты. Вот поверишь, нет? Это просто ужас какой-то. Вообще, мне не нравится чернуха от Бенедиктова. Слушком она какая-то жуткая. Отстранённая, но жуткая. Лучше уж я буду Кинга читать, это менее травматично для психики.
Ещё мне не понравились женщины. Уж пошто достоверна была гражданка Янечкова в ВЗА - а тут ничего подобного. Женщина присутствует в тексте единственно для того, чтобы подчеркнуть пубертатные особенности Ардиана, и с данной функцией справляется сполна, но вы уже знаете моё отношение к женщине как функции. Можете считать меня феминисткой. Да, кстати, зловещая мадам Пифия… то есть Чёрная Фатима - ИМХО, это было лишнее. Хотя и эффектно. И в пределах требований жанра. Но всё равно.
Всё. Больше ругать не за что.
Конечно, можно ещё много хорошего наговорить про стройную композицию, навороченный и абсолютно логичный сюжет, забористый экшн, зримый антураж и бла-бла-бла, но про это в моей фрэнд-ленте и так все пишут и будут ещё писать. А вот про офигительного мальчика с русским беспламенным пистолетом, я уверена, напишут немногие. Потому что у меня во фрэнд-ленте нет педофилов, и это правильно. А я так просто влюбилась в этого мальчика. И думайте обо мне после этого, что хотите.
Вся фрэнд-лента у меня в Бенедиктове. Расцвела, можно сказать. Так что и я подтягиваюсь к флэш-мобу.
Вообще, сиквелы, приквелы, римейки и адд-оны всегда вызывали у меня какие-то фобические настроения. Может, потому, что видала я, пожалуй, раза полтора, когда подобные начинания заканчивались чем-нибудь хорошим, причём были это совсем не книги, а компьютерные игрушки. Кстати, именно в анонсах игрушек издатели очень любят писать про какую-нибудь Half-Life 2: "Всё то же самое, что раньше, только больше, лучше и красивше!" В случае многоуважаемого товарища Бенедиктова это утверждение верно примерно наполовину… Да, это опять всё то же самое, только лучше (местами), красивше (однозначно) и… меньше. Причём сильно так меньше.
Вот последнее - это неприятный момент. Где-то когда-то слышала я заявление, что "книги Бенедиктова читаются медленно и печально, но - читаются". ППКБ, то бишь подписываюсь под каждый буквой. Бенедиктов - редкий автор на наших с вами просторах, которого очень классно читать, а не только прочитать. Язык и манера повествования у него просто удивительны. Я бы сказала, медитативны. Причём это отнюдь не тот случай (всё чаще встречающийся, кстати), когда смакование текста достигается благодаря сомнительному (для меня) удовольствию продирания сквозь витиеватую архитектонику. Таковые игры слова и разума лично меня утомляют на второй же странице. У Бенедиктова, напротив, текст очень гладкий, ровный и упругий. Упоительно профессиональный - но абсолютно не выхолощенный (чем страдают многие профи). По большому счёту, из "Пути шута", да и из ВЗА, можно надёргать десять страниц речевых штампов и банальностей. Но почему-то в тексте они смотрятся не то чтобы органично (органичны они разве что в графомании), а не смотрятся вообще. То есть практически не замечаешь их - только выделяешь на автомате, что, вот, если бы я в такой ситуации в своём тексте использовала такой оборот, это был бы жуткий штамп…. а здесь он почему-то не штамп. Мысль вызывает поначалу очень сильное удивление, потому что я как-то раньше не задумывалась, что одни и те же обороты в разных текстах могу звучать совершенно по-разному. Но именно так и есть. По гладкому полотну бенедиктовского текста не идёшь, а катишься, легко и непринуждённо, и очень хочется насладиться поездкой сполна, разглядывая дивные техногенные пейзажи за окном. Поэтому когда всего через пятнадцать минут поездки, когда твой вестибулярный аппарат только-только сродняется с ритмом, а машина плавно, но стремительно набирает скорость от прогулочных 40 км/ч до ураганных 180-ти, транспортное средство неожиданно со всей дури врезается в шлагбаум: конечная остановка, спасибо за внимание! Давненько я уже не ненавидела четвёртую сторонку обложки с такой силой.
В общем, суть ясна? Книга очень короткая. После ВЗА - просто клаустрофобически короткая. И сдаётся мне, что Кире вообще противопоказано писать романы объёмом меньше 30 алок. Потому как негуманно это по отношению к читателю - такой вот парадокс. Обычно-то бывает наоборот.
Но ближе к телу исследуемого. В ВЗА, если помните (а если не помните, то как вам не стыдно?) была тьма-тьмущая героев с модным ныне POV. Герои сильно отличались, хотя все были медленными и печальными, что некоторых читателей раздражало, а вашу непокорную слугу вводило в экстаз. (Поэтому, кстати, я немножко испугалась, услышав, что-де в "Пути шута" "экшена стало больше, а тягомотины меньше, хорошая книжка!" Чур на вас, подумала я тогда испуганно, отдайте мне назад тягомотину!) Ныне героев осталось (то есть, было - это же всё-таки приквел) всего двое, причём лишь один из них знаком нам по ВЗА. Впрочем, знаком - громко сказано. Дело даже не в том, что он тут младше на тридцать лет, а в том, что уже главе к третьей перестаёт восприниматься как тот самый Ардиан Хачкай, который истребитель
Ардиан Хачкай в "Пути шута" у нас - мальчик с этой… как её… а! с феноменальной памятью. Шутка. Мальчик-киллер он у нас. При чтении этой книги незлым тихим словом вспоминала я Робин Хобб раза четыре, и это один из них. Если помните, начиная читать "Ученика убийцы", я возмутилась нарочитой спекулятивностью зачина. Ма-аленький бледненький мальчик-убийца. Уже заранее медленно и печально. Медленно - потому что маленький, а значит, будет расти, что дело небыстрое, а печально - понятно почему. Однако в случае с Бенедиктовым всё не так. При виде его мальчика-киллера во мне внезапно проснулась спящая летаргическим сном анимешница, и возопила: "Ня, кавай!" (что у анимешниц означает высшую степень эстетического удовлетворения). Ну да, ну типично анимешный образ. Маленький бедный албанский ребёнок с огнём в глазах и базукой наперевес. "Weiss Kreuz", ёлы-палы… Так вот! Если вы уже начали злорадно скалиться, то немедленно прекратите. Дело в том, что мальчик у Бенедиктова - офигительный! Нет, просто охренительный мальчик! Я чувствовала себя просто какой-то гнусной педофилкой, честное слово. Вообще, подростки - едва ли не самые сложные персонажи. Описывать их взрослому автору можно тремя способами: вспоминая себя в этом возрасте (что не удаётся практически никогда - если б удавалось, мы бы не конфликтовали с нашими подрастающими детьми), наблюдая за подростками и читая специализированную литературу по теме. Я не знаю, что именно делал Бенедиктов, но в "Пути шута", пожалуй, одна из лучших презентаций героя этого возраста, какие я только вообще встречала. И не в том даже дело, что офигительный мальчик с офигительным именем Ардиан Хачкай думает, чувствует и поступает, как всамделишный подросток. Дело в том, что я вижу его как подростка, когда читаю. Вообще, картинка у Бенедиктова неизменно получается очень чёткая, даром что он довольно скуп на описания. Поразительное дело: даже когда автор использует нехорошие, казалось бы, приёмчики, пытаясь сделать своего героя покруче, у него это вдруг получается. Цитата: "Но Хачкай только устало пожимает плечами (этот жест неожиданно кажется мне очень взрослым, как будто в теле тринадцатилетнего парнишки прячется умудрённый жизненным опытом зрелый мужчина)" - и я ведь реально вижу, что да, действительно именно этот его жест выглядит очень взросло. Вот это меня неимоверно прёт в этой книге и пёрло в ВЗА: чем бы ни пользовался автор, он неизменно монументален и убедителен, как пирамида Хеопса. И я не знаю, как это у него получается. Да и, честно говоря, не хочу знать, потому что в случае Бенедиктова мне хочется быть просто читателем. Просто читать и переться, и всё.
Помимо живого, естественного, харизматичного, смышлёного, эмоционального и при этом очень крутого мальчика-киллера в книге присутствует ещё один POV-шный герой - капитан Луис Монтойя (решительно, я с ума сойду от бенедиктовской фоносемантики). Герой этот не столь крут, но зверски обаятелен, в первую очередь - за счёт очаровательной самоиронии, сквозящей в каждом предложении от его лица. Вообще с самоиронией у Бенедиктова полный порядок, и в этом отношении "Путь шута" намного лучше, чем ВЗА. Хотя там, кажется, тоже были нордические офицеры, но тут они смотрятся просто здорово. Единственная проблема капитана Монтойи - это то, что его мало. Но это общая беда данной книжки. Всё хорошо, но всего мало. И не предлагайте мне таблеток от жадности, это неравноценная замена.
Впрочем, кое-что мне всё-таки не понравилось. Кира, мне не понравились твои садисты. Вот поверишь, нет? Это просто ужас какой-то. Вообще, мне не нравится чернуха от Бенедиктова. Слушком она какая-то жуткая. Отстранённая, но жуткая. Лучше уж я буду Кинга читать, это менее травматично для психики.
Ещё мне не понравились женщины. Уж пошто достоверна была гражданка Янечкова в ВЗА - а тут ничего подобного. Женщина присутствует в тексте единственно для того, чтобы подчеркнуть пубертатные особенности Ардиана, и с данной функцией справляется сполна, но вы уже знаете моё отношение к женщине как функции. Можете считать меня феминисткой. Да, кстати, зловещая мадам Пифия… то есть Чёрная Фатима - ИМХО, это было лишнее. Хотя и эффектно. И в пределах требований жанра. Но всё равно.
Всё. Больше ругать не за что.
Конечно, можно ещё много хорошего наговорить про стройную композицию, навороченный и абсолютно логичный сюжет, забористый экшн, зримый антураж и бла-бла-бла, но про это в моей фрэнд-ленте и так все пишут и будут ещё писать. А вот про офигительного мальчика с русским беспламенным пистолетом, я уверена, напишут немногие. Потому что у меня во фрэнд-ленте нет педофилов, и это правильно. А я так просто влюбилась в этого мальчика. И думайте обо мне после этого, что хотите.
